Орм наблюдение судебная практика

КС РФ: Результаты ОРМ не являются доказательствами

Конституционный Суд вынес Определение № 2801-О/2017 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы на ст. 89 «Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности» УПК РФ. По мнению заявителя, данное законоположение противоречит Конституции РФ, так как позволяет признавать в качестве доказательств по уголовному делу результаты негласной аудио- и видеозаписи, полученные без судебного решения и без рассекречивания сведений о характеристиках технических средств, использованных при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Отказывая заявителю, КС РФ вновь указал, что применение технических средств фиксации наблюдаемых событий не предопределяет необходимости вынесения о том специального судебного решения, которое признается обязательным условием для проведения отдельных оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права человека и гражданина. А осуществление негласных ОРМ с соблюдением требований конспирации и засекречивания сведений в области оперативно-розыскной деятельности, в том числе сведений об использованных средствах, само по себе также не нарушает прав граждан.

Конституционный Суд напомнил, что, согласно УПК РФ, доказательствами по уголовному делу являются «любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном этим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела».

При этом Суд подчеркнул, что результаты оперативно-розыскных мероприятий являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые, будучи полученными с соблюдением требований Закона об оперативно-розыскной деятельности, могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем.

Комментируя определение, адвокат АБ «ЗКС» Кирилл Махов отметил, что Конституционным Судом РФ верно отмечено, что само по себе применение технических средств фиксации наблюдения событий не предполагает необходимости вынесения о том специального судебного решения при проведении ОРМ – это необходимо только в случае проведения ОРМ, ограничивающих конституционные права граждан, которое может, в том числе, осуществляться с применением технических средств.

Эксперт добавил, что сведения (аудио- и видеозаписи), полученные в ходе ОРМ с использованием технических средств записи, становятся доказательствами по уголовному делу после проведения осмотра цифрового накопителя, на котором находятся данные записи и вынесения соответствующего постановления о признании вещественным доказательством. Но на практике часто возникают вопросы именно по порядку предоставления данных ОРМ в следственный орган.

«Приказами МВД России № 776, Минобороны России № 703, ФСБ России № 509, ФСО России № 507, ФТС России № 1820, СВР России № 42, ФСИН России № 535, ФСКН России № 398, СК России № 68 от 27 сентября 2013 г. “Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд” определен порядок представления оперативными подразделениями органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, результатов ОРД органу дознания, следователю или в суд при наличии в них достаточных данных, указывающих на признаки преступления. И уже в случае выявления нарушений данной инструкции возможно на предварительном следствии и в суде заявлять о признании недопустимыми доказательств, полученных в ходе ОРМ», – указал адвокат.

Кирилл Махов добавил, что очень часто у правоприменителей возникают вопросы в законности проведенных ОРМ и, как следствие, признании этих результатов доказательствами. Определение КС РФ в очередной раз подтверждает, что к изучению материалов уголовного дела и в особенности материалов проведенных ОРМ необходимо подходить с особенной тщательностью.

Доцент кафедры уголовно-процессуального права Университета им. О.Е. Кутафина Артем Осипов пояснил, что данное определение отражает устоявшиеся правовые позиции Конституционного Суда РФ в отношении конституционно-правового смысла положений ст. 89 УПК РФ.

При этом эксперт высказал сожаление, что данные правовые позиции на протяжении многих лет так и не привели к преодолению одного из главных парадоксов современного доказательственного права, связанного с неопределенностью условий и форм трансформации результатов ОРД в доказательства по уголовным делам. По его словам, ситуация усугублена несоответствием многих положений российского Закона об оперативно-розыскной деятельности международным стандартам правовой определенности, на что неоднократно обращал свое внимание ЕСПЧ в ряде постановлений («Ахлюстин против России» от 7 ноября 2017 г., «Веселов и другие против России» от 2 октября 2012 г., «Быков против России» от 10 марта 2009 г. и иные).

«Свидетельством такого несоответствия является и отсутствие независимой процедуры санкционирования ряда ОРМ, сопряженных с риском провокационного воздействия властей, и отсутствие положений о судебном санкционировании использования технических средств фиксации поведения и бесед фигурантов оперативных мероприятий за пределами их жилища. Отсутствие механизмов судебного контроля, сфера которого включала бы в себя оценку необходимости и пропорциональности проводимых ОРМ предусмотренным законом целям, не позволяет рассматривать плоды такой деятельности как в качестве источника надлежащих доказательств, так и доказательств в собственном смысле слова. Тем не менее на практике суды общей юрисдикции при рассмотрении уголовных дел в абсолютном большинстве случаев ссылаются в обвинительных приговорах на результаты ОРД именно как на доказательства, перечисляя через запятую показания свидетелей, рапорты и служебные записки», – пояснил Артем Осипов.

Эксперт заключил, что отсутствие принципиальной новизны в определении Конституционного Суда РФ указывает на то, что оно не приведет к заметному изменению правоприменительной практики.

Адвокат АП Краснодарского края Алексей Иванов в свою очередь отметил, что охотное использование результатов ОРД в качестве доказательств, не только правоохранительными органами, но и судами, не является секретом. «Несмотря на то что ранее КС РФ неоднократно высказывался о том, что “результаты оперативно-розыскных мероприятий являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов”, для правоприменителя это не имеет решающего значения. А адвокатские возражения и ссылки на правовые позиции КС РФ нередко не принимаются во внимание, что только подстегивает правоохранительные органы к использованию в виде доказательств подобные “суррогаты”», – заметил эксперт.

Алексей Иванов считает, что заявитель жалобы поставил актуальный и давно требующий ответа вопрос: насколько практика признания в качестве доказательств по уголовному делу результатов негласной аудио- и видеозаписи, полученных без судебного решения, соответствует Конституции?

«Жаль, что в очередной раз при рассмотрении принципиальнейшего вопроса КС РФ не нашел оснований для рассмотрения жалобы по существу. Увы, но подобное давно стало печальным трендом в деятельности Конституционного Суда. А нежелание рассматривать жалобы по важнейшим вопросам сказывается на правоприменительной практике и негативно отражается на правах и свободах российских граждан», – заключил Алексей Иванов.

Наблюдение в служебных помещениях как один из видов оперативно-розыскных мероприятий

Одним из наиболее эффективных приемов документирования преступлений коррупционной направленности, как показывает практика, является наблюдение с использованием аудио-, видеоаппаратуры в служебных помещениях. Однако его применение нередко обжалуется как в судах общей юрисдикции, так и в Конституционном Суде Российской Федерации [5; 18; 7; 12; 3].

Обращаясь в суд, сторона защиты полагает, что при проведении наблюдения в служебном помещении с использованием аудио-, видеозаписывающей аппаратуры оперативным сотрудникам необходимо получать судебное решение, т.к. их действия ограничивают право на неприкосновенность частной жизни. Количество жалоб в суды увеличивается с принятием решения Европейского Суда по правам человека (далее – ЕСПЧ) по делу «Быков против России». В этом решении ЕСПЧ указал, что использование радиопередающего устройства, которое с учетом природы и степени вмешательства фактически идентично прослушиванию телефонных переговоров, в нормах российского законодательства отсутствует, что объективно свидетельствует о ненадлежащем обеспечении права на частную жизнь и, следовательно, нарушает его [1].

В связи с этим решением возникает вопрос: действительно ли необходимо судебное решение на проведение наблюдения с использованием аудио-, видеозаписывающей аппаратуры в служебных помещениях и имеет ли место ограничение права на неприкосновенность частной жизни?

Нельзя не согласиться с тем, что в служебных кабинетах, кроме деловых вопросов, могут решаться и личные проблемы, вестись телефонные разговоры, в т.ч. и по личным средствам связи, устные переговоры на личные, профессиональные и иные темы, в т.ч. касающиеся преступной деятельности.

Вопросы, связанные с отнесением того или иного события к частной жизни, следует рассматривать во взаимосвязи с границами права на неприкосновенность частной жизни, однако следует отметить, что четкого определения границ, так же как и самого определения частной жизни, в научной литературе нет, что на наш взгляд представляется достаточно обоснованным, т.к. границы данного права зависят от развития общества в целом, все время расширяются, и точное определение их становится невозможным. Однако следует признать, что в служебных помещениях в ходе осуществления трудовой деятельности присутствуют элементы частной жизни, и человек вправе рассчитывать на сохранение ее тайны.

Одним из первых развёрнутую характеристику понятия «частная жизнь» дал И.Л. Петрухин, хотя от систематизации её сторон отходит и отчасти смешивает понятия «неприкосновенность частной жизни» и самой «частной жизни»: «Вся сфера семейной жизни, родственных и дружеских связей, домашнего уклада, интимных и других личных отношений, привязанностей, симпатий и антипатий охватывается понятием неприкосновенности частной жизни. Образ мыслей, увлечения, творчество также относятся к сфере частной жизни» [14, с. 11].

Вопросам частной жизни посвятили свои работы многие авторы, которые рассматривали понятие «частная жизнь» и расширяли ее границы [6; 9; 10; 11; 12]. Анализ дефиниций частной жизни, имеющихся в научной литературе, показывает, что многие правоведы, в т.ч. М.Н. Малеина, Т.Н. Митцукова, Б.Н. Топорнин и другие не относят к сфере частной жизни ту деятельность человека, которую он осуществляет в процессе трудовой деятельности [6, с. 30; 3, с. 153]. Данная позиция достаточно спорна, об этом же свидетельствует и практика Европейского суда по правам человека, который считает, что термин «личная жизнь» синонимичен термину «частная жизнь» и трактуется достаточно широко. Он ограничивается не только интимным кругом, но и отношениями с другими людьми, а также личной сферой деятельности профессионального и делового характера, поскольку именно в своей работе большинство людей имеют значительное, если не наибольшее, количество шансов развивать отношения с внешним миром. К таким лицам следует относить адвокатов, медицинских работников и др. [15].

Анализ научного толкования понятия «частная жизнь» и судебной практики объективно свидетельствует, что частная жизнь в определенной степени имеет место и в служебных помещениях, т.е. во время осуществлением человеком трудовой деятельности. Разграничения частной жизни и трудовой деятельности носят достаточно условный характер. Эта условность наглядно проявляется при попытке разграничения поступков людей, относящихся к сфере частной жизни, от противоправных действий [20, с. 85].

Преступная деятельность, по нашему мнению, в определенной степени является частью личной жизни, и лицо, совершившее преступление, стремится скрыть его от общественности. При рассмотрении преступной деятельности как элемента личной жизни следует обратиться к правовой позиции Конституционного суда России, изложенной в Определении от 14 июля 1998 г. ¹ 86-О: «Преступное деяние не относится к сфере частной жизни лица, сведения о которой не допускается собирать, хранить, использовать и распространять без его согласия. » [8]. Данное решение диаметрально противоположно нашему мнению. Однако, как следует из определения, сбор сведений о преступной деятельности лица допустим в соответствии с законодательством.

Таким образом, мы считаем, что получение информации о лице в ходе проведения оперативно-розыскной деятельности является легитимным ограничением права на неприкосновенность частной жизни, предусмотренного ч. 3 ст. 55 Конституции России.

Конституционный Суд России в своих решениях [9; 10; 11; 12; 13] неоднократно указывал, что такое оперативно-розыскное мероприятие, как наблюдение, не предполагает сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни проверяемого лица, а направлено на достижение только указанных целей и решение задач оперативно-розыскной деятельности. Это оперативно-розыскное мероприятие, представляющее собой визуальное, электронное или комплексное слежение и контроль за поведением (действиями) лица, направлено на получение информации о признаках его преступной деятельности и другой информации, необходимой для решения задач оперативно-розыскной деятельности, и не предполагает одновременного прослушивания телефонных переговоров наблюдаемого, т.к. «прослушивание телефонных переговоров» является самостоятельным оперативно-розыскным мероприятием. Следовательно, наблюдение не связано с ограничением права на тайну телефонных переговоров, закрепленного ст. 23 Конституции Российской Федерации. Суд также отметил, что применение технических средств при проведении оперативно-розыскных мероприятий предназначено для фиксации хода и результатов проводимого мероприятия [9; 10; 11; 12; 13], т.е., исходя из правовой позиции суда, наблюдение с применением специальных технических средств не требует получения судебного решения, если оно проводится в служебных помещениях.

В связи с вынесением решения ЕСПЧ по делу «Быков против России» в юридической литературе начались дискуссии. Правоприменители полагают, что ЕСПЧ в своем решении указал на отсутствие правовой регламентации использования радиопередающего устройства, которое возможно отнести к разновидности специальных технических средств, однако в случаях установления видеонаблюдения в служебных кабинетах используемые видеокамеры не относятся к радиопередающим устройствам, следовательно, для использования данного вида технических средств не требуется судебное решение. Доводы, указанные в решение ЕСПЧ, распространяются только на использование радиопередатчика в жилых помещениях, даже если лицо, его внесшее проникло в жилое помещение с согласия проживающих там граждан [17, с. 36-39]. Однако, как показывает судебная практика, однозначного толкования принятого ЕСПЧ решения нет. Вынесение судебных решений носит субъективный характер, напрямую находясь в зависимости от личного толкования судьей положений указанных в этих решениях [16; 2], однако складывающаяся практика недопустима, т.к. условия ограничения права на неприкосновенность частной жизни должны быть четко регламентированы нормами закона. По нашему мнению, ЕСПЧ в своем решении сделал акцент именно на отсутствие правового регулирования использования технических средств в результате оперативного вмешательства, а не прямо указал на необходимость получения судебного решения на проведение оперативно-розыскных мероприятий, следовательно, если в нормах оперативно-розыскного законодательства будет закреплен четкий порядок использования технических средств, то это снимет вопросы, о легитимности ограничения права на частную жизнь.

Смотрите так же:  Страховка осаго базовый тариф

Кроме этого, многие лица, обжалующие в Конституционный Суд нормы Федерального закона от 12 августа 1995 г. ¹ 144-ФЗ (ред. от 28 декабря 2010 г.) «Об оперативно-розыскной деятельности», неоднократно указывали, что в ходе проведения наблюдения в служебных помещениях попутно ограничиваются другие права, в т.ч. и право на тайну телефонных переговоров. Исходя из целесообразности проведения мероприятия, которое зачастую проводится непрерывно, конечно же, имеет место сбор информации и о частной жизни лица. Следует отметить, что право на тайну телефонных переговоров является составным элементом права на неприкосновенность частной жизни, но в юридической литературе в настоящее время не решен вопрос, относить или не относить к телефонным переговорам разговор одного лица по телефону, который находится в контролируемом помещении в условиях, исключающих фиксацию разговора собеседника, что порождает неоднозначное толкование норм права. В научной литературе существует мнение, что «прослушивание (слуховой контроль) телефонного разговора только одного из абонентов, в т.ч. с использованием технических средств, без вторжения (подключения) в сети связи не образует оперативно-розыскного мероприятия «прослушивание телефонных переговоров», а представляет собой разновидность электронного наблюдения» [19, с. 201], т.е. в случае проведения такого мероприятия в помещениях, за исключением жилища, получение судебного решения не требуется, поскольку отсутствует ограничение права на тайну телефонных переговоров.

Таким образом, мы считаем, что в случаях проведения наблюдения в служебных помещениях с использованием аудио-, видеоаппаратуры судебное решение не требуется, т.к. ограничение прав носит обоснованный характер и осуществляется в соответствии с нормами Основного закона государства (ч. 3 ст. 55).

Федеральный закон от 12 августа 1995 г. ¹ 144-ФЗ (в ред. от 28 декабря 2010 г.) «Об оперативно-розыскной деятельности», закрепил важнейшее право сотрудников оперативных подразделений использовать в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий информационные системы, видео- и аудиозаписи, кино- и фотосъемки, а также другие технические и иные средства, не наносящие ущерб жизни и здоровью людей и не причиняющие вреда окружающей среде.

Как показывает практика, при документировании преступлений коррупционной направленности, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, огнестрельного оружия, а также совершенных организованным преступными группами, широко используется негласная аудио-, видеозапись, однако такого оперативно-розыскного мероприятия в ст. 6 Федерального закона от 12 августа 1995 г. ¹ 144-ФЗ (в ред. от 28 декабря 2010 г.) «Об оперативно-розыскной деятельности» нет, данное мероприятие нашло свое отражение в ведомственных нормативных актах. Однако к самостоятельному оперативно-розыскному мероприятию его относить не следует, т.к. перечень оперативно-розыскных мероприятий является исчерпывающим и может быть дополнен или изменен только федеральным законом. Анализ норм ведомственных нормативно-правовых актов позволяет сделать вывод, что негласная аудио-, видеозапись является разновидностью электронного наблюдения. На наш взгляд, учитывая распространенность проведения негласной аудио-, видеозаписи и правовую позицию ЕСПЧ, закрепленную в деле «Быков против России» относительно необходимости правовой регламентации проведения оперативно-розыскных мероприятий с использованием технических средств, следовало бы внести в перечень оперативно-розыскных мероприятий, закрепленных в ст. 6 Федерального закона от 12 августа 1995 г. ¹ 144-ФЗ (в ред. от 28 декабря 2010 г.) «Об оперативно-розыскной деятельности» пятнадцатое самостоятельное оперативно-розыскное мероприятие – негласная аудио-, видеозапись. Данное оперативно-розыскное мероприятие, на наш взгляд, должно осуществляться на основании постановления руководителя органа, уполномоченного на осуществление ОРД, во всех случаях, за исключением проведения данного мероприятия в жилище, на которое требуется получение судебного решения, т.к. это определит четкие пределы вмешательства в частную жизнь и обеспечит реализацию права на неприкосновенность частной жизни, в ходе осуществления ОРД.

1. Дмитриев, А. А. Условия использования техсредств для фиксации переговоров в ходе ОРМ / / Уголовный процесс. – 2010. – ¹ 12. – С. 36–39.

2. Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Омского областного суда от 1 июля 2010 г. по делу ¹ 22-2324/10 URL: http:// oblsud.oms.sudrf. ru/ (дата обращения: 01.10.2011).

3. Комментарий к Конституции Российской Федерации / под общ. ред. Б.Н. Топорнина. – М.: Юрист, 1997 – 716 с.

4. Лопатин, В. Н. Защита права на неприкосновенность частной жизни // Журнал российского права. – 1999. – ¹ 1. – С. 85–97.

5. Малеина, М. Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осуществление, защита. – М.: Пресс, 2001. – 244 с.

6. Митцукова, Г. А. Право на неприкосновенность частной жизни как конституционное право человека и гражданина : монография. – Екатеринбург: Изд-во УрЮИ МВД России, 2007. – 99 с.

7. Москалькова, Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. – М.: Спарк, 1996. – 125 с.

8. Определение Конституционного Суда РФ от 14 июля 1998 г. ¹ 86-О «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» по жалобе гражданки И.Г. Черновой» // Собрание законодательства РФ. – 1998. – ¹ 34. – Ст. 4368.

9. Определение Конституционного Суда РФ от 11 июля 2006 г. ¹ 268-О «По жалобам гражданина Уразова Сергея Владимировича на нарушение его конституционных прав положениями статей 49, 91, 92, 227, 228, 229, 255 и 355 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и статей 6, 8 и 10 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»» // Вестник Конституционного Суда РФ. – 2006. – ¹ 6.

10. Определение Конституционного Суда РФ от 16 ноября 2006 г. ¹ 454-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Дьячковой Ольги Геннадьевны на нарушение ее конституционных прав пунктами 6 и 14 части первой и частью четвертой статьи 6, пунктом 3 статьи 7, частью второй статьи 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», частью второй статьи 7, пунктом 4 части второй статьи 38, статьями 125, 140 и 146 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» [Электронный ресурс]: Доступ из справ.-правовой системы «Консультант плюс» (дата обращения: 01.10.2011).

11. Определение Конституционного Суда РФ от 21 октября 2008 г. ¹ 862-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Камалиева Марата Дамировича на нарушение его конституционных прав статьей 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» [Электронный ресурс]: Доступ из справ.-правовой системы «Консультант плюс» (дата обращения: 01.10.2011).

12. Определение Конституционного Суда РФ от 13 октября 2009 г. ¹ 1148-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Чередниченко Семена Викторовича на нарушение его конституционных прав статьями 6, 7 и 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»» [Электронный ресурс]: Доступ из справ.-правовой системы «Консультант плюс» (дата обращения: 01.10.2011).

13. Определение Конституционного Суда РФ от 26 января 2010 г. ¹ 158-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Усенко Дмитрия Николаевича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»» [Электронный ресурс]: Доступ из справ.-правовой системы «Консультант плюс» (дата обращения: 01.10.2011).

14. Петрухин, И. Л. Личные тайны (человек и власть). – М.: ИГП РАН, 1998. – 232 с.

15. Постановление по делу Нимитц против Германии (Niemietz v, Germany) от 16 декабря 1992 г. [Электронный документ]. – URL:http:// europeancourt. ru/ resheniya-evropejskogo-suda-narusskom-yazyke (дата обращения 05.09.2011).

16. Постановление Центрального районного суда г. Омска от 20 мая 2010 г. по делу ¹ 3/10-114/2010 [Электронный документ]. – URL: http:// oblsud.oms.sudrf. ru/ (дата обращения: 29.09.2011).

17. Решение Европейского Суда по права человека по делу «Быков против России» // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. –2009. – ¹ 8.

18. Романовский Г. Б. Право на неприкосновенность частной жизни. – М.: Пресс, 2001. – 312 с.

19. Теоретические основы оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел: учебное пособие / А.Г. Ахмедов, Т.О. Бозиев, Н.Н. Бухаров и др. СПб.: Изд-во СПб ун-та МВД России, 2009. – 70 с.

20. Чечетин, А. Е. Оперативно-розыскные мероприятия и права личности: Монография. – Барнаул: Изд-во БЮИ МВД России, 2006. – 148 с.

Орм наблюдение судебная практика

В соответствии с планом работы Верховного Суда Республики Хакасия на второе полугодие 2015 года в рамках заданной тематики было проведено изучение приговоров районных (городских) судов Республики Хакасия за 2014-2015 годы.

В районных (городских) судах Республики Хакасия были истребованы копии приговоров, в которых результаты оперативно-розыскной деятельности были приняты судом в качестве допустимых доказательств по делу и положены в основу приговора, а также приговоров, в которых результаты оперативно-розыскной деятельности признаны судом недопустимыми доказательствами.

Результаты оперативно-розыскных мероприятий являются сведениями об источниках тех фактических данных, которые могут стать доказательствами после собирания и проверки их надлежащим процессуальным путем, а именно на основе соответствующих норм уголовно-процессуального закона.

Согласно ст. 2 Федерального закона от 12 августа 1995 года №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» задачами оперативно-розыскной деятельности являются, в частности, выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших.

В соответствии со ст. 5 Федерального закона от 12 августа 1995 года №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» не допускается осуществление оперативно-розыскной деятельности для достижения целей и решения задач, не предусмотренных данным Федеральным законом.

По смыслу ст. 75, 89 УПК РФ, ст. 7 Федерального закона от 12 августа 1995 года №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» результаты оперативно-розыскного мероприятия могут быть положены в основу приговора в качестве допустимых доказательств, если они получены в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у виновного умысла, направленного на совершение преступления, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений, а также о проведении лицом всех подготовительных действий, необходимых для совершения противоправного деяния.

Изучение 63 приговоров, постановленных районными (городскими) судами Республики Хакасия, свидетельствует, что в целом судами Республики Хакасия приведенные требования закона выполняются.

Как следует из представленных приговоров, в основном в качестве доказательств по делу выступают результаты оперативно-розыскных мероприятий, такие как: проверочная закупка, наблюдение, контроль почтовых сообщений, прослушивание телефонных переговоров, обследование помещений.

Оценивая представленные в качестве доказательств материалы оперативно-розыскных мероприятий, суды верно признают их допустимыми доказательствами и кладут в основу обвинительного приговора, в случае, если они получены предусмотренным законом способом, устанавливают обстоятельства, имеющие значение для дела и отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам.

Суды в каждом конкретном случае выясняли, предусмотрено ли проведенное оперативно-розыскное мероприятие положениями ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», имелись ли предусмотренные из числа положений ст. 7 вышеуказанного закона основания, для проведения оперативно-розыскных мероприятий, соблюдены ли условия проведения оперативно-розыскного мероприятия, закрепленные в ст. 8 указанного закона. Судами учитывается, отвечают ли результаты представленных оперативно-розыскных мероприятий, акты, рапорты и протоколы документирования действий, проведенные во исполнение этих мероприятий, предъявляемым к доказательствам требованиям, нашли ли они свое подтверждение после проверки в судебном следствии.

Рассматривая уголовные дела, суды Республики Хакасия в соответствии с требованиями закона тщательно оценивают представленные результаты однотипных ОРМ и признают результаты первого по времени оперативно-розыскного мероприятия допустимым доказательством по делу, а последующие оперативно-розыскные мероприятия, как не вызванные необходимостью действия, расценивают в качестве недопустимых доказательств, которые не могут быть приняты в обоснование вины подсудимых.

Так, Ширинский районный суд Республики Хакасия в приговоре от 28мая 2014 года в отношении М., осужденного за совершение преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ, ч.3 ст.30, пп. «а», «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ, оценив исследованные доказательства, пришел к выводу, что оперативно-розыскное мероприятие «проверочная закупка», проведенное 13февраля 2013 года в отношении неустановленного лица по имени «Александр» в целях установления вида наркотика и проверки информации, соответствовало задачам оперативно-розыскной деятельности, указанным в ст.2 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», направленным на выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших. Со стороны правоохранительных органов в отношении подсудимого М. не было допущено каких-либо незаконных действий.

В то же время проведение оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка» от 14 февраля 2013 года не вызывалось необходимостью и было проведено вопреки требованиям ст.2 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», поскольку как при первой, так и при второй «проверочной закупке» в качестве покупателя выступало одно и то же лицо, ОРМ проводились при одних и тех же обстоятельствах, какие-либо новые схемы незаконного сбыта наркотических средств не выявлялись. Поэтому доказательства, полученные в результате указанной «проверочной закупки», в силу ст. 75 УПК РФ суд признал недопустимыми, и в этой связи правильно исключил из объема предъявленного М. обвинения покушение на незаконный сбыт наркотического средства, имевшего место 14 февраля 2013 года.

В практике рассмотрения уголовных дел имеют место случаи, когда результаты оперативно-розыскного мероприятия представлены органом следствия в соответствии со ст. 11 Федерального закона от 12 августа 1995 года №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», однако, в сопоставлении с другими доказательствами по делу, они не могут быть использованы в обоснование выводов о виновности подсудимого.

Так, Аскизский районный суд Республики Хакасия, рассматривая уголовное дело в отношении Р. по ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 228.1, ч. 2 ст. 228, ч. 1 ст. 232 УК РФ, в отношении В. по ч. 2 ст. 228 УК РФ, исследовал протокол осмотра компакт-диска, содержащего материалы ОРМ «прослушивание телефонных переговоров», проведенных в отношении Р., а также прослушал в судебном заседании содержащиеся на ДВД-диске файлы, из которых усматривалось, что лица, ведущие телефонные переговоры, причастны к незаконному обороту наркотических средств. Оценив представленные доказательства с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, суд пришел к правильному выводу о невозможности использования результатов оперативно-розыскного мероприятия для обоснования выводов о виновности подсудимых в инкриминируемых им деяниях. Суду не были представлены данные, на основании которых можно было сделать однозначный вывод о том, что телефонные переговоры велись именно Р., который, в свою очередь, не подтвердил данное обстоятельство в судебном заседании. Кроме того, в протоколе осмотра компакт-диска отсутствует указание на номера телефонов, которые прослушивались, в ходе предварительного расследования по делу лица, с которыми велись телефонные переговоры, достоверно установлены не были, а суждения свидетеля Б., высказанные им при проведении осмотра компакт-диска, о том, между кем велись переговоры, обоснованно отвергнуты судом, поскольку указанный свидетель не являлся участником данных телефонных переговоров, и его суждения носят чисто субъективный, предположительный характер.

Смотрите так же:  Образец расписка в получении денежных средств за услуги

Указанный приговор Аскизского районного суда в апелляционном порядке обжалован не был. Постановлением судьи Верховного Суда Республики Хакасия от 20ноября 2014 года отказано в передаче кассационной жалобы осужденного Р. на данный приговор для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

В практике имеются случаи, когда суд принимает результаты оперативно-розыскного мероприятия в качестве допустимого доказательства по делу и кладет его в основу обвинительного приговора, однако, суд апелляционной инстанции, проверив законность, обоснованность и справедливость постановленного приговора, признает результаты оперативно-розыскных мероприятий недопустимыми доказательствами.

Так, Бейский районный суд Республики Хакасия, постановив 14 апреля 2014 года в отношении Р. обвинительный приговор по ч. 2 ст. 228 УК РФ, придя к выводу, что полученные результаты оперативно-розыскного мероприятия отвечают требованиям, предъявляемым уголовно-процессуальным законом к доказательствам, принял в качестве допустимого доказательства протокол опроса Р., согласно которому последний оперативным сотрудникам пояснял об изготовлении и употреблении им наркотических средств.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Хакасия апелляционным определением от 12августа 2014 года указанный приговор Бейского районного суда изменила, исключив из числа доказательств протокол опроса Р., указав, что в ходе проведенного оперативно-розыскного мероприятия он не мог быть использован в качестве доказательства, поскольку в дальнейшем на предварительном следствии и в суде Р. не подтвердил обстоятельств, изложенных в данном протоколе опроса.

Согласно ст.75 УПК РФ к недопустимым доказательствам относятся показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе судебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде. Проведение оперативно-розыскных мероприятий, сопровождающих производство предварительного расследования по уголовному делу, не может подменять процессуальные действия, предусмотренные уголовно-процессуальным законом.

Результаты оперативно-розыскных мероприятий могут быть использованы для подтверждения обвинения, если они получены в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у виновного умысла на незаконный оборот наркотических средств, сформировавшийся независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений, а также о проведении лицом всех подготовительных действий, необходимых для совершения противоправного деяния.

Между тем, имеет место случай, когда вышеуказанные требования закона судом при постановлении приговора не были соблюдены.

Так, Боградский районный суд в обвинительном приговоре от 20ноября 2014 года в отношении Ж. в обоснование своего вывода об её виновности в покушении на незаконный сбыт наркотических средств в значительном размере сослался, в том числе на доказательства, полученные в результате проведения ОРМ «проверочная закупка». При этом суд не учел требования закона о том, что органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий.

Сотрудниками полиции было проведено оперативно-розыскное мероприятие «проверочная закупка» для получения доказательств сбыта неустановленным лицом наркотических средств, при этом использована помощь лица, действовавшего в роли закупщика и техническое средство – диктофон.

Однако из стенограммы записи оперативно-розыскного мероприятия следует, что Ж. не намеревалась сбывать наркотическое средство, а участник ОРМ, выступающий в роли закупщика, многократно просил продать ему мак, поясняя, что приехал издалека, заплатил за поездку 2000 рублей, на что Ж. категорически говорила, что мака нет. Об отсутствии умысла на распространение наркотического средства у Ж. свидетельствовала также трижды высказанная ею просьба больше к ней не приезжать. При этом материалы проведенного ОРМ «проверочная закупка» не содержат сведений о том, что Ж. подготавливала ранее или совершала преступление, связанное с незаконным оборотом наркотиков.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Хакасия, рассмотрев уголовное дело в апелляционном порядке, приговор Боградского районного суда отменила, уголовное дело в отношении Ж. прекратила на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

Проведенный анализ показывает, что судам необходимо обращать внимание на представленные органом следствия в качестве доказательств результаты оперативно-розыскных мероприятий, в целях исключения принятия в качестве доказательств по делу результатов оперативно-розыскной деятельности, полученных с нарушением требований уголовно-процессуального закона и Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности».

Верховного Суда Республики Хакасия О.И. Нарожный

ЗАКОННОСТЬ ПРОВЕДЕНИЯ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНЫХ МЕРОПРИЯТИЙ,
ОГРАНИЧИВАЮЩИХ КОНСТИТУЦИОННЫЕ ПРАВА ГРАЖДАН

Конституция Российской Федерации провозгласила человека, его права и свободы высшей ценностью, а признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина объявила обязанностью государства (ст. 2). В Конституции Российской Федерации также утверждается необходимость всемерного уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина (ст.ст. 2, 17, 18).

Законодательные акты Российской Федерации предоставляют органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность (далее — ОРД), полномочия производить действия и принимать решения, ограничивающие конституционные права и свободы человека и гражданина при проведении оперативно-розыскных мероприятий (далее — ОРМ). Такая возможность предусмотрена ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации, обусловлена необходимостью защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов граждан, обеспечения обороны и безопасности страны. При этом наиболее часто законному ограничению подвергаются: право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну; право на неприкосновенность жилища; право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

Гарантией законности проведения ОРМ, ограничивающих конституционные права и свободы человека и гражданина, выступает прокурорский надзор и судебный контроль.

Практика показывает, что в процессе проведения ОРМ оперативно-розыскные службы нередко допускают нарушения законности, которые могут быть связаны с нарушением конституционных прав и свобод граждан. Специфика ОРД такова, что ОРМ, ограничивающие конституционные права граждан, в основном проводятся негласно и конспиративно. Это лишает граждан возможности самим оценивать законность и обоснованность ограничения своих прав и свобод в тех случаях, когда им из каких-либо заслуживающих доверия источников не стало достоверно известно о проведении в отношении их ОРМ. Грамотная организация проведения ОРМ предполагает безусловное сохранение втайне от проверяемого субъекта действий оперативных сотрудников. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ предусматривает право лица, полагающего, что действиями органов, осуществляющих ОРД, были нарушены его права и свободы, обжаловать эти действия в вышестоящий оперативно-розыскной орган, прокурору или в суд (ч. 3 ст. 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»). Но для реализации этого права нужно, чтобы лицо было осведомлено о проведении в отношении его ОРМ. В большинстве случаев только уполномоченный прокурор может выявить факт нарушения оперативно-розыскного законодательства при проведении ОРМ, поскольку возможности института судебного контроля в этой сфере объективно ограничены.

Действительно, способы осуществления судом и прокуратурой контрольно-надзорных полномочий принципиально отличаются(1). Суд реализует свои контрольные полномочия только по инициативе заинтересованных лиц, т. е. по мере поступления конкретных ходатайств о разрешении проведения ОРМ от оперативно-розыскных органов либо заявлений и жалоб на эти органы от граждан, должностных лиц и организаций. Судебный контроль не обладает инициативностью, свойственной прокурорскому надзору. Судья, с каким бы нарушением закона, прав и свобод человека и гражданина ни сталкивался, сам и по своей инициативе ничего сделать для устранения этих нарушений не может до тех пор, пока ущемленный в правах гражданин или прокурор, действующий в его интересах, не обратятся в суд. Следует также учитывать и другой существенный момент: встречается немало таких нарушений закона, когда ни одна из сторон не заинтересована обращаться в суд, и, следовательно, без инициативного вмешательства прокурора данные нарушения не могут быть устранены в судебном порядке. Прокурор не ограничивается рассмотрением вопросов о законности совершения тех или иных действий оперативно-розыскным органом либо оценкой правомерности действий и решений поднадзорных органов и организаций, их должностных лиц, а проверяет законность установленного порядка проведения ОРМ и осуществления ОРД в целом.

Порядок проведения ОРМ предопределяется действием норм-принципов Конституции Российской Федерации, в общем виде регламентируется Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности», иными федеральными законами, а также нормативными правовыми актами федеральных органов государственной власти и органов, осуществляющих ОРД, принятыми в развитие этих законов на основании ст. 4 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности».

При проведении любых оперативно-розыскных мероприятий должны быть соблюдены основания и условия их проведения, определенные Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» (ст. 7).

По сути основания (поводы) для проведения оперативно-розыскных мероприятий подразделяются на фактические и юридические.

К фактическим основаниям можно отнести сведения, ставшие известными органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность:
о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела;
о событиях или действиях (бездействии), создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации;
о лицах, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда или уклоняющихся от уголовного наказания;
о лицах, без вести пропавших, и об обнаружении неопознанных трупов.

Таким образом, в соответствии со ст. 7 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» оперативно-розыскные мероприятия могут проводиться до возбуждения уголовного дела либо вне рамок уголовного судопроизводства.

Юридическими основаниями (поводами) проведения ОРМ являются:

наличие возбужденного уголовного дела;
поручения следователя, органа дознания, руководителя следственного органа или определения суда по уголовным делам, находящимся в их производстве;
запросы других органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, по основаниям, указанным в ст. 7 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»;
постановление о применении мер безопасности в отношении защищаемых лиц, осуществляемых уполномоченными на то государственными органами в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации;
запросы международных правоохранительных организаций и правоохранительных органов иностранных государств в соответствии с международными договорами Российской Федерации.

В настоящее время оперативно-розыскные мероприятия, ограничивающие конституционные права и свободы человека и гражданина, могут проводиться только при условии вынесения судебного решения, разрешающего проведение таких ОРМ. Судья принимает это решение путем вынесения специального постановления.

Основанием для рассмотрения судом оперативного материала и принятия решения по вопросу о проведении ОРМ, ограничивающего конституционные права граждан, является мотивированное постановление одного из руководителей органа, осуществляющего ОРД. Значение постановлений, выносимых руководителями оперативно-розыскных органов при подготовке и проведении ОРМ, заключается в осуществлении дополнительного превентивного внутриведомственного контроля за законностью производства ОРМ. Перечень категорий таких руководителей устанавливается ведомственными нормативными актами.

Законность оперативно-розыскного мероприятия предполагает, что постановление о его проведении вынесено надлежащим должностным лицом. Судья должен иметь возможность проверить это обстоятельство, и потому его следует ознакомить с ведомственными нормативными актами, устанавливающими перечни должностных лиц, правомочных принимать решения в оперативно-розыскной деятельности.

Невыполнение этого требования не позволяет принять законное судебное решение об ограничении конституционных прав граждан. Например, постановлением Президиума Верховного Суда Республики Татарстан от 11 мая 2005 г. были отменены решения нижестоящих судебных инстанций и прекращено производство по уголовному делу по причине нарушения процедуры рассмотрения ходатайства об ограничении конституционного права гражданина. До возбуждения уголовного дела в отношении лица, подозревавшегося в совершении преступления, было проведено такое оперативно-розыскное мероприятие, как обследование жилого помещения. При этом ходатайство о даче разрешения на его проведение было возбуждено перед судом старшим оперуполномоченным отдела МВД Республики Татарстан. Принимая такое решение, Президиум Верховного Суда Республики Татарстан указал, что с ходатайством о даче разрешения на проведение ОРМ в соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» может обращаться только один из руководителей органа, осуществляющего ОРД. Таким образом, судья рассмотрел ходатайство, возбуж-денное неправомочным лицом, поскольку старший оперуполномоченный не относится к категории руководителей соответствующего органа(1).

К ОРМ, которые проводятся только при наличии постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего ОРД, и судебного решения, разрешающего проведение такого ОРМ, относятся:

контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений;
прослушивание телефонных переговоров;

снятие информации с технических каналов связи;
наблюдение с проникновением в жилое помещение;
обследование жилого помещения против воли проживающих в нем лиц.

Проведение любых ОРМ, которые ограничивают конституционные права человека и гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, а также право на неприкосновенность жилища, допускается исключительно на основании судебного решения и только при наличии информации:

о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, по которому производство предварительного следствия обязательно;
о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние, по которому производство предварительного следствия обязательно;
о событиях или действиях (бездействии), создающих угрозу государственной, военной экономической или экологической безопасности Российской Федерации.

В случаях, которые не терпят отлагательства и могут привести к совершению тяжкого или особо тяжкого преступления, а также при наличии данных о событиях и действиях (бездействии), создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации, на основании мотивированного постановления одного из руководителей органа, осуществляющего ОРД, допускается проведение указанных ОРМ с обязательным уведомлением суда (судьи) в течение 24 часов. В течение 48 часов с момента начала проведения ОРМ орган, его осуществляющий, обязан получить судебное решение о проведении такого ОРМ либо прекратить его проведение.

Смотрите так же:  Мпр приказ 30

Прослушивание телефонных и иных переговоров допускается только в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений средней тяжести, тяжких или особо тяжких преступлений, а также лиц, которые могут располагать сведениями об указанных преступлениях.

Согласно ч. 3 ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» в ходе проведения ОРМ могут использоваться информационные системы, видео- и аудиозапись, кино- и фотосъемка, а также другие технические и иные средства, не наносящие ущерба жизни и здоровью людей и не причиняющие вреда окружающей среде. Следует учитывать, что в постановлении Европейского суда по правам человека от 10 марта 2009 г. «Дело Быков против России» (жалоба №4378/02) сделан вывод: проведение негласного ОРМ (оперативный эксперимент) с использованием для фиксации его результатов скрытого радиопередатчика не было получено разрешение суда, что нарушает властями Российской Федерации положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В решении Европейского суда по правам человека предлагается в подобных случаях получать органами, осуществляющими оперативно-розыск-ную деятельность, судебные решения(1).

В то же время согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации(2),

если применение технических средств, в том числе устройств аудиозаписи, осуществляется строго в рамках проведения ОРМ, это само по себе не предопределяет необходимости вынесения о том специального судебного решения. Интерпретируя положения Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» Конституционный Суд Российской Федерации(1) считает, что судебное решение признается обязательным условием для проведения отдельных оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права человека и гражданина, а не для фиксации их хода и результатов. Соответственно, предусмотренное Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» использование при проведении оперативно-розыскных мероприятий аудиозаписи, не является самостоятельным оперативно-розыскным мероприятием, так как имеет целью фиксацию хода и результатов проведения собственно ОРМ.

Кроме того, по мнению Конституци-онного Суда Российской Федерации, ст. 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» регламентирует порядок проведения ОРМ, ограничиваю-щих конституционное право граждан на тайну сообщений, и в силу этого подле-жит применению лишь в тех случаях, ко-гда лица, передающие или принимающие сообщение, предполагают его конфиденциальный характер и не желают доступа к передаваемой информации каких-либо сторонних лиц и органов. Однако, исключая возможность ознакомления указанных органов и лиц с содержанием передаваемого сообщения без судебного решения и помимо воли граждан, его передающих или принимающих, Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» не препятствует распространению ин-формации о переданном сообщении кем-либо из этих граждан(2) .

Процедура рассмотрения судьей материалов об ограничении конституционных прав граждан органами, осуществляющими ОРД, в законе четко не прописана. Нормы Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» (ст. 9) определяют порядок судебного рассмотрения оперативных материалов в самом общем виде. Многое в этой процедуре отнесено на усмотрение судей и представителей органов, являющихся инициаторами проведения ОРМ.

По общему правилу рассмотрение материалов об ограничении конституционных прав граждан при проведении ОРМ осуществляется судом по месту проведения таких мероприятий или по месту нахождения органа, осуществляющего ОРД и ходатайствующего об их проведении. В целях конкретизации законодательных положений Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении «О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации» от 24 декабря 1993 г. № 13 более четко определил порядок дачи разрешений на проведение оперативно-розыскных мероприятий и круг судей, наделенных этим правом. К числу уполномоченных судей отнесены: судьи Верховных судов республик, краевых и областных судов, Московского и Санкт-Петербургского городских судов, судов автономной области и автономных округов, военных судов округов, групп войск, флотов и видов Вооруженных Сил, а в качестве исключения такие полномочия предоставлены судьям районных, городских

судов, военных судов армий, флотилий, соединений и гарнизонов. Если материалы и ходатайства о необходимости проведения ОРМ представляются в суды районного звена, последние не могут отказать в их рассмотрении.

Оперативные материалы рассматриваются уполномоченным судьей единолично и незамедлительно. Такое рассмотрение проводится вне рамок судебного разбирательства и втайне от лиц, чьи конституционные права подлежат ограничению. Указанная особенность подобной судебной процедуры признана правомерной Конституционным Судом Российской Федерации. В частности, в определении «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности” по жалобе гражданки И. Г. Черновой» от 14 июля 1998 г. № 86-О И. Г. Черновой прямо указано, что «наделение суда полномочием по осуществлению процедуры независимого одобрения оперативно-розыскных мероприятий, связанных с ограничениями конституционных прав граждан, не ущемляет этих прав, а, напротив, создает дополнительную гарантию их защиты. Вместе с тем это не судебное разбирательство и даже не подготовительные действия к судебному заседанию. В данных правоотношениях еще нет сторон, что характерно для уголовного процесса в тех случаях, когда, например, уголовное дело возбуждено по факту и неизвестно, можно ли считать деяние преступлением, кто его совершил или совершает. В процедуре, в которой испрашивается судебное разрешение на проведение оперативно-розыскных мероприятий, проверяемое лицо — не участник процесса, и знать о нем не должен. Открытости, гласности и состязательности сторон в этом процессе быть не может, ибо в противном случае негласные по своему характеру оперативно-розыскные мероприятия стали бы просто невозможны, а сама оперативно-розыскная деятельность утратила бы смысл. Именно поэтому судебное решение выдается органу — инициатору проведения оперативно-розыскных мероприятий и не выдается проверяемому лицу».

В дальнейшем эта позиция получила подтверждение в определении Конституционного суда Российской Федерации «По жалобе граждан М. Б. Никольской и М. И. Сапронова на нарушение их конституционных прав отдельными положениями Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности”» от 4 февраля 1999 г. № 18-О, где к тому же указывалось, что «если же лицо, в отношении которого проводятся оперативно-розыскные мероприятия, узнало об этом и полагает, что его права и законные интересы ущемлены, то оно имеет право на обжалование и судебную защиту и может обращаться в суд общей юрисдикции в соответствии с установленной подсудностью».

Неучастие проверяемого лица в принятии решения о проведении оперативно-розыскного мероприятия, сопряженного с ограничением конституционных прав и свобод, не освобождает суд от обязанности в полном объеме проверить наличие оснований и условий для проведения такого мероприятия,(1) в том числе путем истребования у органа, осуществляющего ОРД, дополнительных материалов. В силу ч. 4 ст. 9 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» принимаемое судом решение должно быть мотивированным, содержащим ссылки на конкретные обстоятельства, подтверждающие как наличие признаков подготавливаемого, совершаемого или совершенного тяжкого или особо тяжкого преступления либо события или действия (бездействия), создающего угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации, так и причастность лица, в отношении которого

планируется проведение ОРМ, к данному преступлению или событию. При принятии такого решения подлежат оценке и учету также иные обстоятельства, обусловливающие необходимость производства того или иного мероприятия(1).

Поскольку в этой процедуре суд общей юрисдикции действует непосредственно в силу требований ч. 2 ст. 23 и ст. 25 Конституции Российской Федерации и в рамках, определяемых ст.ст. 46, 118 и 126, его решения, их содержание и форма должны отвечать общим требованиям, предъявляемым к любым процессуальным решениям, а именно требованиям законности, обоснованности и мотивированности. Таким образом, судья выносит мотивированное постановление, заверенное печатью, которое выдается инициатору проведения оперативно-розыскного мероприятия. Каких-либо предписаний, освобождающих суд от выполнения требования о мотивированности вынесенного решения, оспариваемая норма не содержит(2).

Таким образом, в постановлении судьи должно быть указано, какое конкретно мероприятие разрешается к проведению, какие материалы представлены и можно ли на их основе сделать вывод о правомерности проведения ОРМ. В постановлении судьи обязательно определяется срок, в течение которого оперативная служба вправе реализовать судебное решение.

Судебное решение на право проведения оперативно-розыскного мероприятия и материалы, послужившие основанием для его принятия, хранятся только в органах, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность (ч. 3 ст. 12 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»). Данное правило не означает запрета на приобщение копии такого решения к материалам уголовного дела, в котором в качестве доказательств используются результаты ОРД; более того, результаты ОРМ, проводимых на основании судебных решений, должны представляться следователю или в суд именно вместе с копиями этих судебных решений. Это правило нашло закрепление в Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд, утвержденной Приказом МВД России № 368, ФСБ России № 185, ФСО России № 164, ФТС России № 481, СВР России № 32, ФСИН России № 184, ФСКН России № 97, Минобороны России № 147 от 17 апреля 2007 г., п. 13 которой прямо предписывает в случае представления дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд результатов ОРД, полученных при проведении ОРМ, которые ограничивают конституционные права человека и гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, а также право на неприкосновенность жилища, прилагать к ним копии судебных решений о проведении ОРМ(3).

Однако презюмируя законность, обоснованность и мотивированность таких судебных решений, законодатель

не предусмотрел процедуры обжалования и пересмотра судебных решений, таким требованиям не отвечающих. В связи с этим даже явно незаконные и необоснованные судебные постановления не могут быть отменены, так как вышестоящие суды отказывают в принятии и рассмотрении жалоб на такие решения. Например, в ходе ознакомления с материалами уголовного дела по окончании предварительного следствия гражданину М. стало известно о проведении в отношении его оперативно-розыскных мероприятий, разрешение на которые было дано постановлением судьи Волгоградского областного суда. Данное постановление, как подписанное не тем судьей, который был назван во вводной части постановления, и принятое с некоторыми другими нарушениями закона, было обжаловано М. в Верховный Суд Российской Федерации, который возвратил жалобу без рассмотрения, сославшись на то, что Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» не предусматривается возможность обжалования такого рода судебных решений(1).

В настоящее время уполномоченный прокурор не обладает правом согласовывать обращения оперативно-розыскных органов с ходатайствами о проведении ОРМ в суд. Более того, в законе не установлено правило обязательного информирования уполномоченного прокурора о факте такого обращения. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» не предусматривает также возможности опротестования (обжалования) прокурором судебных решений о даче разрешения на проведение ОРМ по представляемым в суд оперативным материалам, даже в тех случаях, когда прокурор полагает их несоответствующими закону. Не предоставлены такие полномочия прокурору и нормами Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации». Таким образом, законность судебных решений о даче разрешения на проведение ОРМ, ограничивающих конституционные права граждан, не входит в предмет прокурорского надзора за законностью ОРД.

Вместе с тем вопрос об исполнении органами, осуществляющими ОРД, требований закона об обязательном обращении в суд при необходимости производства ОРМ, предусмотренных ст. 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», о своевременном уведомлении суда о случаях неотложного проведения таких ОРМ, о сроках проведения ОРМ и т. д. к компетенции судебных органов не относится, а входит в предмет прокурорского надзора(2).

При проведении проверки законности проведения ОРМ, ограничивающих конституционные права граждан, прокурор должен обращать внимание на следующие обстоятельства:

наличие постановления о возбуждении ходатайства перед судом о даче разрешения на проведение ОРМ, вынесенного надлежащим должностным лицом оперативно-розыскного органа;
наличие законных оснований для вынесения такого постановления;
наличие судебного постановления, разрешающего проведение ОРМ;
наличие в судебном постановлении установленного срока проведения ОРМ;
соблюдение срока проведения ОРМ, указанного в судебном постановлении;
соблюдение процедуры продления срока проведения ОРМ при необходимости проведения ОРМ свыше шести месяцев;
соблюдение порядка проведения ОРМ в случаях, не терпящих отлагательства и процедуры уведомления об этом суда;
соблюдение срока уведомления суда о проведении ОРМ в случаях, не терпящих отлагательства.

Похожие публикации:

  • Васильева нотариус саратов Нотариус Васильева Л. В. и Ярошенко С.И. по адресу проспект 50 лет Октября, 89 в Саратове Уважаемые гости нашего справочника vsenotariusi.ru, на этой странице вы сможете почерпнуть сведения о том, как работает нотариус Васильева Л. […]
  • Беларусь пошлина нефть Беларусь на треть снижает экспортные пошлины на нефть и нефтепродукты С 1 января 2019 года Беларусь снижает экспортные пошлины на нефть и нефтепродукты, вывозимые за пределы таможенной территории Евразийского экономического союза […]
  • Петрова и в пособие по биологии Программа "Искусство" 8 класс (ФГОС второго поколения) Источник программы образовательных учреждений Музыка 1-7 классы, Искусство 8-9 классы 3-е издание, доработанное Москва, Просвещение, 2010. Программа разработана на основе […]
  • Нотариус без выходных в алтуфьево Алтуфьевское ш., д. 89 - нотариус Теребкова Ольга Владимировна Нотариус Теребкова Ольга Владимировна. Вы просматриваете страницу с информацией о данном нотариусе. Вы всегда можете воспользоваться удобным поиском нотариусов: 1. Поиск […]
  • Федеральный закон 89 и изменениями Федеральный закон 89 и изменениями Федеральный закон от 31.12.2017 № 503-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "Об отходах производства и потребления" и отдельные законодательные акты Российской Федерации" Дата опубликования: […]
  • Алименты по содержанию жены и ребенка Алименты на содержание бывшей жены: ответы на все вопросы Семья – это одна из главнейших ценностей в жизни любого человека, но, к сожалению, иногда ячейки общества распадаются. Закон обязывает супругов материально поддерживать друг […]