Брак семья наследование по институциям гая

РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО

140. Отношения супругов при браке cum manu . Личные и имущественные отношения супругов были глубоко различны в браке cum manu и в браке sine manu. В браке cum manu жена, став юридически чужой своей старой семье, подчинена власти мужа, manus mariti (или власти его paterfamilias, если муж лицо alieni iuris ), которая в принципе не отличается от patna potestas отца над детьми. Муж может истребовать жену, покинувшую дом, при помощи иска, подобного виндикации. Он может продать ее в кабалу ( in mancipium ). Он вправе наложить на нее любое наказание вплоть до лишения ее жизни. Так же как рабы и дети, жена лишена правоспособности в области имуществен­ных отношений. Все, что ей принадлежало до брака, если она была persona sui iuris становится в момент заключения брака достоянием мужа. Все, чем она будет обладать во все время существования брака, например имущество, по­даренное ей ее отцом, принадлежит мужу. Это бесправное положение жены юридически уравновешивалось только тем, что она является наследницей му­жа — heres sua , одна, если у него нет законного потомства, на равных нача­лах с детьми, если они есть. Понятно, что она — агнатка всех агнатов мужа, и следовательно, наследует в соответствующих случаях и после них.

Однако обычаи значительно смягчали бесправное положение жены. Обы­чаи обязывали мужа не налагать на жену наказаний, не выслушав суждения совета состоявшего, как думают, из членов ее старшей семьи, из агнатов, ос­тавшихся после вступления ее в брак ее когнатами. Наконец, почет, связан­ный с общественным положением мужа, распространялся и на жену.

Действительный брачный союз предполагал взаимные права и обязанности супругов как личного, так и имущественного характера. Неравенство партнеров внутри римского брака выражалось в том, что на жену приходи­лись по преимуществу требования обязательного характера, тогда как мужу предоставлялись значительные права в отношении жены.

Жена в правильном браке следовала сословному и гражданскому положению своего мужа. Ее внутрисемейный статус был подчиненным: она приравнивалась как бы к дочери, а муж приобретал над нею власть домовладыки. Жена не могла жить одна, рецепированное право прямо ввело в обиход требование об обязательности ее следовать местожитель­ству своего мужа. Муж имел право заставить жену жить в своем доме, прибегнув для этого или к насильственным действиям, или к помощи властей. Жена обязывалась к домашним работам, к поддержанию дома в состоянии, отвечающем сословному положению семьи (т.е. ее невыпол­нение этих требований делало причину развода уважительной и для нее влекущей штрафные последствия). Супруги (и муж в том числе) обязаны были поддерживать нормальные отношения в семье как личного, так и сексуального свойства. Отказ в выполнении супружеского долга, прелю­бодеяние жены (измена мужа трактовалась римским правом ограничи­тельно — наравне с двоеженством) также считались основаниями для требования о прекращении брака. Прелюбодеяние жены могло караться домашней саморасправой, на которую имели право муж и отец жены (но только второй имел право полностью безнаказанно убить нарушительни­цу супружеских устоев).

Имущественные отношения супругов различались в зависимос­ти от формы заключения брака по римскому праву. При заключении бра­ка в обрядовой форме ( cum manu ) все имущество жены и ее, условно, рабочая сила с абсолютностью переходили к мужу, он имел право винди­кации на любое принадлежащее жене имущество как полноправный соб­ственник даже в отношении ее прежней семьи. Все возможные приобре­тения в это имущество (как до, так и после брака) переходили мужу. Он имел полное право по распоряжению имуществами жены, при том, что родственники ее не могли в это вмешиваться. Известным вознагражде­нием жене за такое лишение ее собственнических прав было предостав­ление ей прав на наследование в качестве агнатической родственницы (см. § VI .3.2). При заключении брака посредством брачного соглашения ( sine manu ) в семье действовал принцип раздельности имуществ супру­гов. Управление и распоряжение доходами с имущества жены принадле­жало мужу, но отчуждать эти имущества муж не имел права без специ­ального разрешения супруги либо ее прежнего домовладыки. Прежние родственники имели право не только предъявить мужу требования о вос­становлении имущества, но даже иски по поводу злоупотреблений в уп­равлении им. Но и жена не могла (как не обладающая jus commercii ) ни­коим образом самостоятельно распоряжаться этими имуществами в хозяйственном отношении. Супругам запрещались при этой форме зак­лючения брака взаимные дарения (имелись в виду, конечно, прежде все­го, дарения мужу). За женой сохранялось пассивное право выступать участницей цивильного оборота: дарить, занимать, участвовать в управлении имуществами, наследовать другие имущества. Ответственность возлагалась также на супругов раздельно, за исключением случаев конфис­кации имуществ по уголовным преступлениям.

Независимо от формы заключения брака на особом правовом положении находились две категории брачных имуществ: приданое и брачные дары.

Приданое ( dos ) представляло материальный дар супругу со сто­роны семьи жены для возмещения его расходов в браке по содержанию супруги. Передача приданого, как правило, составляла особый обрядо­вый акт либо оформлялось особым документом отдельно от событий зак­лючения брака. Считалось, что сохранение приданого в целости — в ин­тересах не только семьи, но и сообщества. Поэтому римское право строго придерживалось принципа определения имущества как приданого в ка­честве постоянного: оно не могло быть заменено другим, даже большей стоимости или ценности, не могло изменять своего статуса. В течение брака приданое признавалось во власти мужа, фактически он был его пользователем: имел право на все доходы, но нес издержки по управле­нию и обязывался к возмещению ущерба. Документ о передаче придано­го должен был содержать условия и оговорки относительно судьбы приданого при прекращении брака (идет ли оно после смерти жены мужу, после смерти мужа —.жене, пределы возможных вычетов из стоимости приданого и т.п.). Приданое категорически воспрещалось отчуждать в течение брака. При разводе судьба приданого зависела от признания той или другой стороны виновной в этом; в этом же случае приданое пользо­валось некоторыми привилегиями во взысканиях со стороны кредиторов.

Брачные дары ( dos propter nuptias ) представляли как бы «ан­типриданое», это был подарок жене от мужа соответственно с их общественным положением в ходе заключения брака, которым супруга как бы обеспечивалась на случай вдовства. Делать брачные дары требовали правила общественного приличия, хотя стороны не могли заявлять претензии об отсутствии таковых. Основным условием для признания брачного дара в качестве такового было поднесение его строго до заключения брака, но не в связи с обручением (дары по поводу обручения имели специальное положение, при незаключении брака или при его прекращении они не возвращались).

Учебно-методический комплекс по дисциплине история государства и права зарубежных стран для специальности 021100 юриспруденция Составитель умкд

3. Брак и семья в Институциях Гая (книга I §§ 48-51, 55-164, книга II §§ 80-87, 89-90, книга III §§ 9-33а):

При рассмотрении брачно-семейного права по Институциям Гая следует учитывать две главные особенности: 1) римская семья сохраняла преимущественно патриархальный характер на протяжении всего своего развития, что выражалось в особой, исключительной роли отцовской власти; 2) постепенная эволюция семейного права выражалась в развитии от первоначального признания только агнатического родства (т.е. по отцовской линии) к последующему все большему признанию когнатического родства (т. е. родства по крови, в том числе и по материнской линии). Поэтому ответ на данный вопрос следует начинать с общей характеристики римской отцовской власти по Гаю (I. 55), подчеркнув замечание Гая о ее исключительности и перечислив условия признания законом отцовской власти на детей (I. 56—57; 65—69). При этом необходимо отметить право отца (paterfamilias) продавать своего сына и иных подвластных ему членов семьи (I. 117). В связи с этим любопытно замечание Гая о том, что манципированные, т.е. проданные своими родителями дети и своими мужьями жены, в своем положении уподобляются рабам (I. 123). Говоря об условиях и способах освобождения детей из-под власти отца (I. 127; 130—132), следует обратиться к утверждению Гая, что это освобождение происходит лишь со смертью отца либо с утратой им статуса свободы и гражданства, а также в случае эманципации, т.е. троекратной продажи отцом своего сына. Особого внимания заслуживают имущественные отношения отца и сына (П. 87; 89), в частности ответственность отца за выделенный сыну пекулий (IV. 69—74). В отношении выделенного подвластному сыну пекулия и вообще любой его хозяйственной деятельности действовали те же правила, что и в отношении раба, за исключением некоторых различий, связанных с воинским пекулием, т. е. имуществом, полученным сыном во время военной службы. Это имущество сына не сливалось с отцовским, и сын мог им распоряжаться самостоятельно, например еще при жизни отца завещать это имущество (II. 106). Все вышесказанное не касалось эманципированных детей, т.е. тех, кто вышел из-под отцовской власти. Все нажитое ими с момента выхода из-под отцовской власти находилось в их полной собственности.

Анализируя брачное право, надо вспомнить определение римского брака у римского юриста Модестина: «Брак есть союз мужчины и женщины, соединение всей жизни, божественного и человеческого права» (D.23.2.1). Главным в браке для римлян была не форма, не ритуал заключения брака, а согласие (consensus) сторон. В Риме существовали две главные формы брака: с переходом жены под власть мужа (сит тапи) и без оного (sine тапи). Видимо, в эпоху Гая главной оставалась первая форма брака, так как он подробно описывает в основном три способа установления власти мужа над женой (I. 110— 113): путем давностного сожительства с женой (usus), через религиозный обряд конфарреации и посредством покупки жены (соетрtio). Форма usus во времена Гая уже практически вышла из употребления, конфарреация имела весьма ограниченную сферу применения, так что основной была форма так называемой покупки жены, которая осуществлялась посредством манципации (I. 119—120). При анализе текстов Гая о способах установления власти мужа над женой необходимо обратить внимание на то, что и в устаревшей форме usus, и в форме покупки жены (коэмпции) она выступала в качестве объекта, а не субъекта права, т.е. была скорее вещью, чем лицом. Это зависимое положение женщины проявляется и в установлении общей обязательной опеки над женщиной (I. 190; 194), и в ее ограниченной правоспособности (II. 80—81; 85). Опека над женщиной осуществлялась ее родителями или мужем, а при их отсутствии — опекунами, назначенными претором. Без согласия опекуна ни завещание женщины, ни отчуждение ею манципируемых вещей не признавались законными. Однако неманципируемые вещи она была правомочна отчуждать самостоятельно. От опеки освобождались лишь весталки (I. 130) и женщины, имевшие троих и более детей (I. 194), Тем не менее тот же Гай отмечает, что совершеннолетние женщины обычно сами занимаются своими делами, а согласие опекуна лишь в некоторых случаях необходимо для пустой формальности (I. 190), что свидетельствует о тенденции общей либерализации брачно-семейных отношений.

Смотрите так же:  Как оформить командировочное задание

Гай не дает определения права наследования, но другой римский юрист Юлиан (D.50.17.62) подчеркивает: «Наследование есть не что иное, как преемство в полном объеме всех прав, которые имел умерший (наследодатель)».

Гай все наследственное право делит на две главные части: наследование по завещанию и наследование по закону (II. 99). Описание видов завещаний и их эволюции он начинает с двух древнейших видов: завещаний, утверждавшихся в народном собрании и в вооруженном войске перед битвой (II. 101). Обращает на себя внимание их публичный характер. Сам римский народ в процедуре принятия такого завещания выступал не только свидетелем последней воли завещателя, но и органом, контролирующим правильность передачи собственности. Этот факт подтверждает относительную слабость развития частной собственности в архаическом Риме. Однако во времена Гая эти формы завещаний уже давно вышли из употребления.

Наибольший интерес представляет третья древнейшая форма завещаний — через манципацию (II. 102 — 105), которая сохраняла свое значение и во времена Гая. Особенность ее состоит в том, что между завещателем и наследниками стояла фигура так называемого покупателя наследства, которому в присутствии пяти свидетелей и весовщика завещатель передавал запечатанные таблички с завещанием. Покупатель наследства в торжественных словах обещал исполнить последнюю волю завещателя, таким образом, выступая в качестве душеприказчика. Данная форма завещаний уже обеспечивала тайну завещания и свободу волеизъявления завещателя.

Заслуживают внимания завещания солдат, которые по указу императора были освобождены от всех формальностей, лишь бы воля завещателя была выражена достаточно ясно (II. 109—110). Эта мягкость законодателя объясняется не только особой охраной прав воина, почитаемого в Риме во все времена, но и тем, что во II в. н. э. в римском войске служило много наемников из числа варваров, которые плохо знали римское право и часто не могли достаточно грамотно не только писать, но и изъясняться по-латыни. Гай говорит об особой форме так называемого преторского завещания (II. 119), по которому претор вводил наследников во владение наследством, если завещание было составлено неправильно, но в нем имелись подписи семи свидетелей.

К. наследственному праву относился и институт субституции (II. 174—177), которую Гай определяет как подназначение дополнительных наследников в завещании, на тот случай, если первый назначенный завещанием наследник по каким бы то ни было причинам не примет наследства. Для принятия наследства первым наследником в завещании обычно назначалось сто дней, по окончании которых вступали в силу права второго назначенного наследника. К основным четырем формам завещательных отказов (легатов) Гай (II. 192-197; 201-205; 209-211; 216-218) относит виндикационный отказ, отказ «через принуждение», отказ «посредством дозволения» и отказ «посредством получения вещи наперед». Особенность первой формы заключается в том, что отказанное имущество становится собственностью отказопринимателя с момента принятия наследства главным наследником или наследниками. При отказе через присуждение главный наследник лишь обязуется завещанием передать отказопринимателю определенное имущество. Отказ посредством дозволения является разновидностью отказа посредством присуждения, но с несколько более ограниченной сферой применения. Особенность отказа через получение наперед состоит в том, что отказоприниматель одновременно является одним из главных наследников и получает отказанную ему индивидуально определенную вещь еще до того, как произведен общий раздел между наследниками наследственного имущества. Необходимо кратко рассмотреть излагаемую Гаем историю ограничений размеров легатов вплоть до Фальцидиевой четверти (II. 224—227). Студенту следует также описать природу фидеикомисса, его виды и отличие от легата (II. 249-251; 260-263; 268-275).

Система очередности наследования без завещания претерпела значительные изменения со времен Законов XII таблиц до периода действия преторского эдикта (III. 26—33а). Особенность преторской системы очередности призвания к наследованию состояла в том, что она учитывала не только агнатическое родство (т.е. законные наследники по отцовской линии родства), но и когнатическое родство (кровное родство как по отцовской, так и по материнской линии), причем в первую очередь к наследованию призывались не только подвластные, но и эманципированные дети умершего. В качестве наследников третьей очереди призывались помимо прочих все женщины-агнатки и все родственники по материнской линии. Это свидетельствует о постепенном освобождении наследственного права от доминирования патриархальной системы родства.

4. Вещные права в Институциях Гая:

Студенту следует, прежде всего, обратить внимание на классификацию вещей по Гаю: их деление на государственные и частные (II. 10—11), на телесные и бестелесные (II. 12—14), на манципируемые и неманципируемые (II, 14а—22). При характеристике бестелесных вещей следует учитывать, что к ним Гай относит различные права, подобно тому, как другие классические римские юристы, например Ульпиан, говорят о том, что у римлян «названием вещи охватываются также юридические отношения и права» (D.50.16.23). Включение ими прав в категорию вещей не случайно, так как бестелесные вещи обладают целым рядом общих признаков вещей. Например, узуфрукт и сервитуты могут быть истребованы в суде как вещь, т. е. посредством вещного иска. Далее сельские сервитуты Гай относит к манципируемым вещам. Наконец, бестелесные вещи могут быть вещами делимыми и неделимыми и т.д. Однако необходимо помнить, что само право собственности римляне не относили к бестелесным вещам, поскольку римское право отождествляло собственность на вещи с самой вещью. При характеристике манципируемых вещей (res mancipi) следует объяснить причину особых способов их отчуждения: манципации и судебной уступки (in iure cessio), a также дать подробное описание этих юридических торжественных актов (I. 119—121; II, 24—25). Необходимо понять, что манципируемые веши (земля, рабы, тягловый скот и сельские сервитуты) в преимущественно аграрном римском обществе являлись основой производства, были жизненно наиболее важными, поэтому их передача и требовала соблюдения особого юридического акта. Впрочем, и сегодня земля и вообще недвижимость не могут отчуждаться без соблюдения юридических формальностей.

В Институциях Гая не найти сколько-нибудь полного определения владения, поэтому следует уяснить, как римские классические юристы понимали владение. Так, Папиниан указывает, что «владение содержит в себе, прежде всего, фактический элемент» (D.4.6.19), т.е. это прежде всего факт непосредственного обладания вещью. Он же выделяет два основных и необходимых элемента для приобретения владения (D.41.2.3.1): объективный, т.е. реальное господство над вещью, как бы держание ее в руках (corpus), и субъективный, т.е. намерение и воля считать вещь своей (animus). Любопытно замечание другого римского юриста Павла о том, что «существует владение не только телом, но и правом» (D.41.2.1 рr.), т.е. что можно осуществлять владение не только телесными, но и бестелесными вещами. В науке и по сей день ведутся споры о том, является ли римское владение фактом или правом. То, что римляне считали владение именно фактом, а не правом, выражается в следующих словах Павла: «Владение является предметом факта, а не права» (D.41.2.1.3). Однако владение является необходимым условием и для возникновения права на вещь, прежде всего права собственности. В связи с этим важно отметить разделение Гаем (IV. 150—151, 154) владения на правомерное (iusta possessio) и неправомерное, или порочное (vitiosa possessio). Неправомерным, или порочным, Гай считает такое владение вещью, которое установлено силой, тайно или прекарно. Ярким примером порочного владения является владение вором похищенной вещью, которая, согласно Институциям Гая, не приобретается в собственность по давности владения (II. 49). Однако и неправомерное владение в некоторых случаях приводит к возникновению собственности по давности владения. Так, Гай выделяет понятие добросовестного владения чужим имением. Если владелец ввиду длительного отсутствия хозяина добросовестно полагал, что имение никому не принадлежит и в течение долгого времени владел им, то, по словам Гая (II. 51), он приобретал имение в собственность на основании давности. Рассказывает Гай и о владении посредством третьих лиц (IV. 153). В частности, он отмечает, что владение приобретается и удерживается через всех тех, кто находится во власти владеющего, т.е. через рабов и детей (II. 88—91), а также через тех, кто владеет вещью от нашего имени, например через арендатора или ссудопринимателя (IV. 153). Следует обратить внимание на описанные Гаем способы интердиктной преторской защиты владения (utrubi, uti possidetis IV. 148—155). Гай упоминает и особый вид так называемого преторского владения (IV. 36). Особая форма вещного иска — Публицианов иск — позволял претору защищать владение того лица, которое, приобретя вещь добросовестно и правомерно (iusta causa), но без соблюдения необходимых формальностей, еще не успело приобрести ее в собственность по давности. В таких случаях претор допускал юридическую фикцию, будто добросовестный владелец уже приобрел вещь в собственность по давности и своим решением восстанавливал его в утраченном владении. Однако реально здесь речь идет скорее о преторской собственности, а не о преторском владении, так как решение претора давало владельцу правовое основание считать вещь своей собственностью. Гай вообще довольно много говорит о владении как о необходимом факте, приводящем к возникновению права собственности, поэтому, описывая способы приобретения собственности, он помимо манципации и судебной уступки особенно подробно останавливается на институте usucapio, т.е. на приобретении собственности по давности владения (II. 42—59). Среди других способов приобретения собственности он называет также захват ничейной вещи (II. 66—69) и спецификацию вещи, т.е. создание новой вещи из чужого материала (II. 78—79).

Смотрите так же:  Годовая отчетность за 2019 год для ип

Особое внимание студент должен уделить терминам, обозначающим право собственности: это dominium и proprietas. Требуется осознать различие в значениях этих терминов. Dominium — это наиболее полная власть над вещью. Гай, говоря о двойном доминии, различает доминий, основанный на квиритском праве, т.е. полученный в силу закона, и доминий, полученный по решению претора на основании добросовестного владения (I. 54; II. 44; III. 40). Иное значение имеет термин proprietas, он используется Гаем только в сочетании с термином ususfructus (II. 30; 33; 89—91; IV, 148). Гай обозначает этим термином такую собственность, из которой изъято право пользования и извлечения доходов (ius utendi fruendi), т.е. когда одно лицо является собственником-проприетарием, а другое — реальным владельцем вещи.

Рассматривая права на чужие вещи по Гаю, необходимо выявить природу узуфрукта (II. 14), способы установления узуфрукта через манципацию и судебную уступку (П. 30—33), предмет узуфрукта, а также возможность получения доходов с помощью рабов, находящихся в узуфрукте (П. 91—95). Следует учитывать, что узуфрукт в отличие от сервитутов — это наиболее полное право пользования и распоряжения всеми доходами от вещи, а не какими-то отдельными их видами. Далее необходимо описать природу сельских и городских сервитутов, предмет и способы их установления (П. 17; 29; 31). Следует особо отметить, что сельские сервитуты, т.е. право прохода, прогона скота, провода воды через чужой участок, относились к манципируемым вещам, т.е. могли устанавливаться только через манципацию или судебную уступку, но не через простую передачу (II. 28).

Брак в римском праве.

«Брак, или так называемый матримоний, представляет собой союз мужчины и женщины, предполагающий общность жизни». Данное определение закреплено в Институциях Юстиниана (1.9.1)*(16). Классический юрист Модестин характеризует брак как «союз мужа и жены, объединение всей жизни, общение в праве божественном и человеческом» (D. 23.2.1)*(17).

Из приведенных определений видно, что римляне признавали моногамный брак.

Они различали настоящий, законный римский брак, в который могли вступать только лица, имевшие ius conubii. Только от такого брака дети считались законными и подлежали отцовской власти, имели право наследования.

Союз между лицами, не имевшими ius conubii, являлся незаконным браком. Он не имел указанных выше правовых последствий, хотя и дозволялся законом.

Постоянный союз мужчины и женщины без обоюдного намерения вступить в брак назывался конкубинатом. Данное сожительство имело место в тех случаях, когда брак между определенными категориями лиц в силу норм цивильного права был невозможен.

Сожительница (конкубина) не разделяла социального состояния сожителя. С развитием права дети от конкубината получают некоторые права.

Сожительство между рабами, между рабами и свободными вообще не имело никакого значения.

Чтобы брак был признан действительным, имеющим юридическую силу, он должен был отвечать определенным условиям.

Римский юрист Ульпиан писал: «Брак является законным, если между теми, кто его заключил, существует право на законный брак, если и мужчина, и женщина достигли брачного возраста, если получено их согласие как лиц «своего права» или же если они являются подвластными лицами, то и согласие их родителей» (Ульпиан, Ер. 5.2)*(18).

Право заключения законного брака (ius conubii) первоначально принадлежало только римским гражданам и latini veteres.

В разные исторические периоды законами вводились различные ограничения для заключения некоторыми лицами законного брака.

Так, до Закона Канулея 445 г. до н.э. были запрещены браки между патрициями и плебеями. До Закона Августа 18 г. до н.э. был запрет на браки между вольноотпущенниками и свободнорожденными.

Препятствием к заключению брака являлось родство по прямой линии без ограничений и по боковой с различными ограничениями в зависимости от изменявшегося законодательства.

Запрещались браки между сенаторами и либертинами, сенаторами и актрисами; между опекуном и подопечной; между правителем провинции и жительницей этой провинции; между лицами, из которых хотя бы одно дало обет целомудрия.

Браки, заключенные в нарушение установленных запретов, подлежали аннулированию. Никаких правовых последствий такие браки не влекли.

В постклассическом праве термин ius conubii теряет свое значение и перестает употребляться.

Брачный возраст был установлен с 12 лет — для женщин, с 14 лет — для мужчин.

Согласие на брак в древнейшее время требовалось от домовладыки и жениха в том случае, если он являлся persona sui iuris. Позже стало требоваться согласие подвластных жениха и невесты, их домовладык, а со стороны жениха дополнительно согласие того лица, под отеческой властью которого он мог оказаться в случае смерти paterfamilias.

Позже в ряде случаев детям было предоставлено право вступать в брак и без согласия paterfamilias.

Заключению брака предшествовала помолвка, которая, по определению Флорентина, «есть предложение и обещание будущего брака» (D. 23.1.1)*(19). Совершалась она посредством двух стипуляций. Как писал Ульпиан: «Помолвка (sponsalia) так называется от слова обещать (spondere); поскольку у древних был обычай стипулировать и через торжественное обещание приобретать себе жен» (D. 23.1.2)*(20).

Заключалась она между paterfamilias невесты и женихом или его paterfamilias. В случае нарушения соглашения виновный мог быть подвергнут наказанию за нанесенный ущерб.

В постклассический период при помолвке была введена практика внесения залога или свадебного задатка.

По Юстинианову праву расторжение помолвки без достаточного основания влекло за собой для виновного имущественную ответственность в виде потери данного задатка или обязанности возврата задатка в двойном размере. Виды брака. Формы заключения брака

Древнейшим браком, характерным для патриархального строя, был cum manu. Жена в этом браке подпадала полностью под власть мужа или его домовладыки, если муж был подвластным лицом. Это распространялось как на ее личность, так и на ее имущество. Юридически она становится дочерью. Она перестает быть агнаткой своей прежней семьи и становится агнаткой мужа и его семьи.

Как указывал Гай, «переход под власть мужа совершался тремя способами: давностью, жертвенным хлебом и куплею» (Гай, 1.110)*(21).

«Посредством давностного сожительства вступала во власть мужа та женщина, которая в продолжение целого года оставалась беспрерывно супругою, сделавшись вследствие как бы годового владения собственностью мужа. » (Гай, 1.111)*(22).

«Конфареационным образом женщины вступают во власть мужа через некоторого рода священнодействие, которое совершается невестой и при котором употребляется пшеничный хлеб, — почему этот торжественный обряд брака называется также confarreatio» (Гай, 1.112)*(23). Этот обряд совершался в присутствии 10 свидетелей и жрецов, сопровождался торжественными словами. Это религиозный акт. Применялся он в среде патрициев.

«Что касается «купли», то на основании ее женщины вступают во власть мужа путем манципации, т.е. на основании символической продажи, в присутствии на менее пяти свидетелей из совершеннолетних римских граждан, а также весовщика, покупает жену тот, под чью власть она переходит» (Гай 1.113)*(24). Этот способ называется coemptio. Возник он в среде плебеев, впоследствии став общим.

Законы XII Таблиц указывают на существование другого брака — sine manu, при котором жена не находилась под властью мужа. В Таблице VI закреплено, что «женщина, не желавшая установления над собой власти мужа [фактом давностного с нею сожительства], должна была ежегодно отлучаться из своего дома на три ночи и таким образом прерывать годичное давностное владение [ею]».*(25) Это должно было повторяться ежегодно. При этом брак sine manu не менял юридического положения жены. Она сохраняла свое прежнее семейное положение, продолжая оставаться persona sui iuris, если была таковой до брака, или оставалась подвластной своему отцу и была юридически чужой своим детям и мужу. В браке sine manu она оставалась агнаткой своей прежней семьи. В имущественном отношении жена не зависела от мужа.

Возникнув позже брака cum manu, брак sine manu в течение 200-300 лет существует параллельно ему. Во 2-й половине республики брак sine manu становится преобладающим, а в эпоху классических юристов — единственным видом брака.

В позднейшее время он заключался путем простого соглашения вступающих в брак, после чего жена переселялась в дом мужа.

Отличие брака sine manu от конкубината состоит в том, что он заключался с намерением создать семью, воспитывать детей.

До того как было введено Львом Философом в новелле 89 церковное венчание, было иногда трудно доказать, что заключен брак. Законами Феодосия II и Валентиниана III было установлено, что если в сожительство вступают лица равного общественного положения, то в случае сомнения исходят из того, что они заключили брак. Прекращение брака

Основаниями прекращения брака являлись как объективные причины, так и субъективные. К первым относились: смерть одного из супругов; лишение свободы одного из супругов (плен, рабство), причем только брак sine manu считался прекращенным; лишение гражданства одного из супругов; изменение семейного положения одного из супругов, при котором невозможно вступление в брак. К субъективным относился развод.

Свобода развода существовала в римском праве на всем протяжении его истории.

Расторжение брака cum manu было возможно только по инициативе мужа (в случаях измены, пьянства, бесплодия жены) в форме, обратной той, в которой он заключался: confarreatio — в форме обряда diffareatio; coеmptio — в форме remansipatio.

Расторжение брака sine manu допускалось по соглашению сторон и по одностороннему волеизъявлению любого из супругов.

Никакой особой формы не существовало, но по законодательству Августа расторжение брака должно было быть объявлено в присутствии семи свидетелей в виде вручения разводного письма.

Со временем причины расторжения брака стали влиять на его последствия, что выразилось в имущественных потерях.

В постклассическом праве вводятся правила развода. Известны два вида развода: с неблагоприятными последствиями и без таковых. Первый вид делился на беспричинное одностороннее расторжение и расторжение по вине другого супруга (измена, тяжкое уголовное преступление, посягательство на жизнь супруга, сводничество, аморальный образ жизни). Второй вид делился на развод по взаимному согласию и развод по воле одного супруга при наличии оправдательных причин. Такими причинами были обет целомудрия, уход в монастырь, неспособность иметь детей.

Виновный в разводе утрачивал приданое, его могли подвергнуть ссылке, заключению в монастырь, ему могли запретить вступать в новый брак.

При одностороннем разводе на супруга, давшего развод, налагались тяжелые штрафы. Такие же последствия были установлены для супруга, вина которого послужила причиной одностороннего развода.

Смотрите так же:  Встать на учет по беременности в нижнем новгороде

Вступление во второй брак в постклассический период требовало соблюдения некоторых правил: вдова могла повторно выйти замуж не ранее 10 месяцев, а впоследствии — 12 месяцев.

В случае нарушения этого правила она подвергалась штрафу и ограничивалась в наследовании.

Также были введены ограничения с целью ограждения интересов детей от первого брака. 15.

3. Брак и семья в Институциях Гая (книга I §§ 48-51, 55-164, книга II §§ 80-87, 89-90, книга III §§ 9-33а):

При рассмотрении брачно-семейного права по Институциям Гая следует учитывать две главные особенности: 1) римская семья сохраняла преимущественно патриархальный характер на протяжении всего своего развития, что выражалось в особой, исключительной роли отцовской власти; 2) постепенная эволюция семейного права выражалась в развитии от первоначального признания только агнатического родства (т.е. по отцовской линии) к последующему все большему признанию когнатического родства (т. е. родства по крови, в том числе и по материнской линии). Поэтому ответ на данный вопрос следует начинать с общей характеристики римской отцовской власти по Гаю (I. 55), подчеркнув замечание Гая о ее исключительности и перечислив условия признания законом отцовской власти на детей (I. 56—57; 65—69). При этом необходимо отметить право отца (paterfamilias) продавать своего сына и иных подвластных ему членов семьи (I. 117). В связи с этим любопытно замечание Гая о том, что манципированные, т.е. проданные своими родителями дети и своими мужьями жены, в своем положении уподобляются рабам (I. 123). Говоря об условиях и способах освобождения детей из-под власти отца (I. 127; 130—132), следует обратиться к утверждению Гая, что это освобождение происходит лишь со смертью отца либо с утратой им статуса свободы и гражданства, а также в случае эманципации, т.е. троекратной продажи отцом своего сына. Особого внимания заслуживают имущественные отношения отца и сына (П. 87; 89), в частности ответственность отца за выделенный сыну пекулий (IV. 69—74). В отношении выделенного подвластному сыну пекулия и вообще любой его хозяйственной деятельности действовали те же правила, что и в отношении раба, за исключением некоторых различий, связанных с воинским пекулием, т. е. имуществом, полученным сыном во время военной службы. Это имущество сына не сливалось с отцовским, и сын мог им распоряжаться самостоятельно, например еще при жизни отца завещать это имущество (II. 106). Все вышесказанное не касалось эмансипированных детей, т.е. тех, кто вышел из-под отцовской власти. Все нажитое ими с момента выхода из-под отцовской власти находилось в их полной собственности.

Анализируя брачное право, надо вспомнить определение римского брака у римского юриста Модестина: «Брак есть союз мужчины и женщины, соединение всей жизни, божественного и человеческого права» (D.23.2.1). Главным в браке для римлян была не форма, не ритуал заключения брака, а согласие (consensus) сторон. В Риме существовали две главные формы брака: с переходом жены под власть мужа (сит тапи) и без оного (sine тапи). Видимо, в эпоху Гая главной оставалась первая форма брака, так как он подробно описывает в основном три способа установления власти мужа над женой (I. 110— 113): путем давностного сожительства с женой (usus), через религиозный обряд конфарреации и посредством покупки жены (соетрtio). Форма usus во времена Гая уже практически вышла из употребления, конфарреация имела весьма ограниченную сферу применения, так что основной была форма так называемой покупки жены, которая осуществлялась посредством манципации (I. 119—120). При анализе текстов Гая о способах установления власти мужа над женой необходимо обратить внимание на то, что и в устаревшей форме usus, и в форме покупки жены (коэмпции) она выступала в качестве объекта, а не субъекта права, т.е. была скорее вещью, чем лицом. Это зависимое положение женщины проявляется и в установлении общей обязательной опеки над женщиной (I. 190; 194), и в ее ограниченной правоспособности (II. 80—81; 85). Опека над женщиной осуществлялась ее родителями или мужем, а при их отсутствии — опекунами, назначенными претором. Без согласия опекуна ни завещание женщины, ни отчуждение ею манципируемых вещей не признавались законными. Однако неманципируемые вещи она была правомочна отчуждать самостоятельно. От опеки освобождались лишь весталки (I. 130) и женщины, имевшие троих и более детей (I. 194), Тем не менее тот же Гай отмечает, что совершеннолетние женщины обычно сами занимаются своими делами, а согласие опекуна лишь в некоторых случаях необходимо для пустой формальности (I. 190), что свидетельствует о тенденции общей либерализации брачно-семейных отношений.

Гай не дает определения права наследования, но другой римский юрист Юлиан (D.50.17.62) подчеркивает: «Наследование есть не что иное, как преемство в полном объеме всех прав, которые имел умерший (наследодатель)».

Гай все наследственное право делит на две главные части: наследование по завещанию и наследование по закону (II. 99). Описание видов завещаний и их эволюции он начинает с двух древнейших видов: завещаний, утверждавшихся в народном собрании и в вооруженном войске перед битвой (II. 101). Обращает на себя внимание их публичный характер. Сам римский народ в процедуре принятия такого завещания выступал не только свидетелем последней воли завещателя, но и органом, контролирующим правильность передачи собственности. Этот факт подтверждает относительную слабость развития частной собственности в архаическом Риме. Однако во времена Гая эти формы завещаний уже давно вышли из употребления.

Наибольший интерес представляет третья древнейшая форма завещаний — через манципацию (II. 102 — 105), которая сохраняла свое значение и во времена Гая. Особенность ее состоит в том, что между завещателем и наследниками стояла фигура так называемого покупателя наследства, которому в присутствии пяти свидетелей и весовщика завещатель передавал запечатанные таблички с завещанием. Покупатель наследства в торжественных словах обещал исполнить последнюю волю завещателя, таким образом, выступая в качестве душеприказчика. Данная форма завещаний уже обеспечивала тайну завещания и свободу волеизъявления завещателя.

Заслуживают внимания завещания солдат, которые по указу императора были освобождены от всех формальностей, лишь бы воля завещателя была выражена достаточно ясно (II. 109—110). Эта мягкость законодателя объясняется не только особой охраной прав воина, почитаемого в Риме во все времена, но и тем, что во II в. н. э. в римском войске служило много наемников из числа варваров, которые плохо знали римское право и часто не могли достаточно грамотно не только писать, но и изъясняться по-латыни. Гай говорит об особой форме так называемого преторского завещания (II. 119), по которому претор вводил наследников во владение наследством, если завещание было составлено неправильно, но в нем имелись подписи семи свидетелей.

К. наследственному праву относился и институт субституции (II. 174—177), которую Гай определяет как подназначение дополнительных наследников в завещании, на тот случай, если первый назначенный завещанием наследник по каким бы то ни было причинам не примет наследства. Для принятия наследства первым наследником в завещании обычно назначалось сто дней, по окончании которых вступали в силу права второго назначенного наследника. К основным четырем формам завещательных отказов (легатов) Гай (II. 192-197; 201-205; 209-211; 216-218) относит виндикационный отказ, отказ «через принуждение», отказ «посредством дозволения» и отказ «посредством получения вещи наперед». Особенность первой формы заключается в том, что отказанное имущество становится собственностью отказопринимателя с момента принятия наследства главным наследником или наследниками. При отказе через присуждение главный наследник лишь обязуется завещанием передать отказопринимателю определенное имущество. Отказ посредством дозволения является разновидностью отказа посредством присуждения, но с несколько более ограниченной сферой применения. Особенность отказа через получение наперед состоит в том, что отказоприниматель одновременно является одним из главных наследников и получает отказанную ему индивидуально определенную вещь еще до того, как произведен общий раздел между наследниками наследственного имущества. Необходимо кратко рассмотреть излагаемую Гаем историю ограничений размеров легатов вплоть до Фальцидиевой четверти (II. 224—227). Студенту следует также описать природу фидеикомисса, его виды и отличие от легата (II. 249-251; 260-263; 268-275).

Система очередности наследования без завещания претерпела значительные изменения со времен Законов XII таблиц до периода действия преторского эдикта (III. 26—33а). Особенность преторской системы очередности призвания к наследованию состояла в том, что она учитывала не только агнатическое родство (т.е. законные наследники по отцовской линии родства), но и когнатическое родство (кровное родство как по отцовской, так и по материнской линии), причем в первую очередь к наследованию призывались не только подвластные, но и эманципированные дети умершего. В качестве наследников третьей очереди призывались помимо прочих все женщины-агнатки и все родственники по материнской линии. Это свидетельствует о постепенном освобождении наследственного права от доминирования патриархальной системы родства.

Похожие публикации:

  • Нотариус шмелева Московская городская нотариальная палата (МГНП) Нотариус РіРѕСЂРѕРґР° РњРѕСЃРєРІС‹ Шмелев Константин Аверьянович Konstantin Shmelev Рі. РњРѕСЃРєРІР°, СѓР». […]
  • Пособия малоимущим в 2019 году пермь Какие льготы и пособия положены многодетным семьям в Пермском крае в 2019 году Несмотря на высокие демографические показатели, социальная политика Пермского региона включает больше ста доступных льгот и пособий. Получение привилегий […]
  • Проводки земельный налог Какие проводки при начислении земельного налога (учет) Как правильно это сделать, чтобы избежать конфликтов с налоговой инспекцией? Содержание Что нужно знать? ↑ Величина земельного налога зависит от категории земельного участка. […]
  • Приказ о назначении комиссии по уничтожению персональных данных Приказ о назначении комиссии по уничтожению персональных данных Телефон: 8 800 500 18 35 Территориальный орган Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Краснодарскому краю (Территориальный орган Росздравнадзра по […]
  • Офисная форма приказ 300 Приказ Министра обороны РФ от 7 февраля 2017 г. № 89 “О внесении изменений в приложение № 1 к приказу Министра обороны Российской Федерации от 22 июня 2015 г. № 300 «Об утверждении Правил ношения военной формы одежды, знаков […]
  • Как вернуть технику обратно в магазин Инструкция: как вернуть в магазин бытовую технику, полученную в подарок По закону «О защите прав потребителей» у вас есть 14 дней, чтобы обменять исправную продукцию на аналогичную. Деньги в этом случае возвращают, если замены не […]